Nashidvery.ru

Наши Двери
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Хранитель Сиёмы: Какой он, отшельник Иван Брагин

Хранитель Сиёмы: Какой он, отшельник Иван Брагин?

Иван Брагин
Фото: Владимир Хабибуллин

Вот уже почти 30 лет в ущелье Сиёма в верховьях Варзоба живет удивительный человек — отшельник Иван Брагин. В этом уникальном нелюдимом месте он регулярно производит замеры уровня и расхода воды в реке Сиёма. Лишь в середине декабря, когда высота снега достигает нескольких метров, Иван спускается вниз по ущелью и зимует в Душанбе. Какого это, жить вдали от цивилизации и проводить все свое время в лоне дикой природы?

Чтобы добраться до избушки Ивана Брагина, нужно как минимум 3 часа пешего хода. Река с красивым названием Сиёма, именем которой и названо само ущелье, дает на выбор два варианта пути – по разным склонам ущелья. Идти было решено более безопасной дорогой – по правой стороне реки.

Нагрузившись рюкзаками с провизией, мы двинулись в путь. Важным атрибутом похода выступила треккинговая палка. Она помогала не скатиться с берегового склона и прощупывать на прочность ледовую корку реки.

Первый хрустящий снег, покрывший ущелье, указывал на ее диких обитателей. Следы лисы, пытавшейся замести их хвостом, стали неким путеводителем в нашем походе.

Щебетанье птиц, горный осенний пейзаж и журчанье Сиёмы, которая зимой теряет огромную часть своего объема, заставляли время от времени останавливаться и снимать прекрасные виды на фотокамеру.

Обманчивая угрюмость

Наконец вдалеке показалась избушка отшельника. В мыслях она так и представлялась — не на куриных ножках, но что-то похожее из сказок про Бабу-Ягу.

— Иван тот еще выдумщик. Я это на себе ощутил, — вспоминает Владимир Хабибуллин, сопровождающий в походе специалист в области горного туризма. – Однажды, проходя эту местность, я заметил вдали, как из реки выплыло существо в женском обличии. Пока пристально вглядывался, существо вновь ушло под воду, потом опять появилось. Я на миг даже поверил в существование русалок и водяных. Оказалось, это Иван смастерил из дерева подобие Бабы-Яги, да так правдоподобно, и подвесил ее на водяном колесе. Издалека, конечно, то еще зрелище.

Нашему приходу Иван был не очень рад, к чему мы были морально готовы, ибо осознавали философию отшельничества. Но у нас была весомая причина. Во-первых, передать продукты от его супруги Нафисы. Во-вторых, поговорить на тему, небезраличную ему самому – сохранение природы Сиёмы.

Гостинцы от супруги особо не смягчили настрой отшельника, но он все же предложил присесть с долгой дороги и пошел в дом ставить чайник.

Рукодельный деревянный столик с вычурными ножками удачно вписывался в общую картину живописной местности. Осеннее солнце ненавязчиво светило в лицо и приятно отдавало теплом от нагревшейся деревянной стены дома.

Электричество в доме отсутствует, его Иван получает от установленных на стене дома солнечных батарей. В пасмурные дни и ночью на помощь приходит аккумулятор.

Талант и мастерство хозяина было заметно во всем. Окна дома обрамлены узорчатыми деревянными откосами, а ручки окон и дверей в виде причудливых коряг – и вовсе целое изобразительное искусство. Небольшая придомовая территория отделана камнями-валунами, из них же сделан очаг и умывальник.

Немного ниже по склону находилась баня, но ее, как позже рассказал Иван, разрушил сильный поток лавины. Баня отстроилась в более безопасном месте, рядом с домом. Кое-где лежат аккуратно сложенные связки нарубленных дров.

Иван вернулся с кипящим чайником в руках, и было заметно, как смягчилось его лицо.

— Тут вчера горностай попал в капкан, — стал рассказывать отшельник, разливая по кружкам травянной душистый чай. Были заметны его переживания о зверюшке. — Зажало вдоль двух дуг заднюю часть туловища. А капкан мощный у меня. Хорошо, что не по позвоночнику попал. Он, как истиный боец, защищался, пытаясь бросаться на меня. Я перчатку ему в рот, чтобы не укусил. Высвободил. Надеюсь, жить будет.

Капканы Иван ставит для мышей. Тут их, по его словам, целое царство. В этот год он поймал около 200 мышей и 60 крыс, и так каждый год.

Спаситель Сиёмы

Попал Иван в Таджикистан случайно, как говорится, «пальцем в карту». Любитель природы, приехал сюда с таежной Сибири 25-летним пареньком. Приехал, побывал на Памире, покорив ряд горных вершин, и влюбился в страну навсегда.

До 1993 года Иван жил и работал в Рогуне. С приходом гражданской войны по всей стране начались беспорядки, сопровождающиеся мародерствами и грабежами. Построенный им небольшой домик на берегу реки Вахш снесло селевым потоком. Иван собирался уже уезжать на родину, в Сибирь, как вдруг ему предложили стать смотрителем на гидрометеостанции на реке Сиёма.

Место, где расположена станция — уникальное. Тут сосредотачивается самое большое количество осадков во всей Средней Азии, в среднем высота снежного покрова достигает 7-8 метров. Две аналогичные станции – Майхура и Харамкуль с развалом союза прекратили свое существование и были разворованы.

Такая же участь ожидала бы и Сиёму. Специалисты, работающие на станции, стали массово увольняться и уезжать из страны. Приход Ивана сюда стал неким спасением для станции. Вряд ли бы кто-то еще в то неспокойное время решился на такую авантюру.

— Поначалу место мне показалось унылым, грязным, — рассказывает Иван. — Сынишке Диме тогда было 10 лет. Но постепенно я обустроил жилище и так и остался тут, привык. А в 2004 году указом президента станцию решили возродить, установили гидропост, и вот с тех пор я регулярно произвожу замер уровня воды и другие важные гидрологические параметры.

Все данные наблюдений Иван записывает в специальные журналы, которые важны службе МЧС и аграриям.

Замер счастья

Родился Иван на Дальнем Востоке. Отец его был отчаянным романтиком, любил ездить по тайге и местам, куда не ступала нога человека. В тайге он познакомился со своей будущей женой. Мать Ивана – из таежной семьи барских кровей, и в отличие от него, была очень хозяйственной и умела прекрасно обустроить быт. Эти полезные качества передались детям – Ивану и его четверым братьям.

Читайте так же:
Как закреплять под розетку

Отшельник вспоминает, как всей семьей они путешествовали с караванами оленей по тайге и крайнему северу, перевозили северо-американскую норку. Отец потом решил осесть, и Брагины поселились в безлюдной тайге в верховьях реки Сым в Красноярском крае.

Иван рассказывает, что сейчас там живет его брат с семьей, с которым они не виделись целых 40 лет, и признается, что иногда на него накатывает сильная тоска по родным. Ему было 23 года, когда он покинул отчий дом.

— В 14:20 солнышко уйдет за гору и будет тут совсем по-другому, — Иван пытается отключиться от грустных мыслей и возвратиться в реальность. — А пока наслаждайтесь его лучами. Встает оно в 10:30 и подолгу в прятки играет. Расположение дома тут очень удачное – сюда хорошо попадает солнце. А то место, где вы сейчас сидите – вообще идеальное. За него можно отдать все богатства мира. Даже в январе доски на стене дома отдают теплом. Ни за какие деньги такое счастье не купить.

Голубые бездонные глаза Ивана заискрились и заулыбались. Не верить этому человеку, для которого счастье измеряется не в деньгах, а в количестве солнечных лучей, было невозможно. И хотелось продолжать слушать его интересные рассказы о том, как сказочно красива Сиема зимой, когда снег огромной толщины ровным саваном скрывает все черные пятна ущелья. Как безжалостно отступают ледники. Как навсегда исчезают смородиновые кусты и другая растительность из-за безконтрольного выпаса отар, от которых страдает и река со знаменитой водой.

Неравнодушный мастер на все руки

Таежная жизнь с детства и единение с природой развили в Иване массу талантов и навыков. Если внешний вид дома напоминал избушку из сказки, то внутри он оказался настоящим личным музеем, красиво отделанным деревом.

На стенах развешаны фотографии разных размеров, на которых запечатлены покоренные таджикские горные вершины, чудеса природы и миловидный белокурый мальчик с самобытной внешностью – сын Дмитрий. Сейчас он уже взрослый, служит в горячих военных точках по всему миру.

— Последний раз он приезжал сюда 7 лет назад, — говорит Иван. – Первым делом побежал смотреть орешник, посаженный им лично. Даже увез с собой орехи, говорит, что таких вкусных нигде не пробовал. Хороший он у меня парень.

Собственные рисунки карандашом сложно отличить от фотографий, настолько мастерски они выполнены. На полках аккуратно разложены всевозможные затейливые фигурки из дерева, напоминающие сказочных героев. А небольшой композитный столик из деревянных спилов мог бы оценить даже самый заядлый коллекционер мебели.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Концентрация и разноплановость декора в интерьере этой санкт-петербургской квартиры далеко за пределами разумного: витиеватые барочные орнаменты, густо опутавшие поверхности, золотые балясины, «обожжённые» кресла, стены, похожие на плитки шоколада, ванная–зазеркалье и другие чудеса дизайнерской мысли… Однако подобная чрезмерность — на грани эпатажа — тщательно продуманная концепция.

Материал подготовила: Ольга Вологдина

Фото: Андрей Белимов–Гущин

Площадь: 309 кв. м

Заказчица увидела одну из работ Игоря Сушкова в стиле необарокко с пышным, богатым, многосложным декором. Интерьер произвёл на неё сильное впечатление. Нечто подобное она захотела сделать и у себя и пригласила архитектора оформить свою квартиру в подобной манере.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

За простенком, обшитым лакированными панелями из палисандра, прячется кухня. Справа к ней примыкает обеденная зона. Лаконичная консольная лестница, отделанная венге, смотрится эффектно на фоне стены в виде огромной плитки шоколада. Диван, Busnelli.

За простенком, обшитым лакированными панелями из палисандра, прячется кухня. Справа к ней примыкает обеденная зона. Лаконичная консольная лестница, отделанная венге, смотрится эффектно на фоне стены в виде огромной плитки шоколада. Диван, Busnelli.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Зона столовой. Обеденный стол выполнен по эскизам автора проекта, столешница отделана, как и стена поблизости, шпоном из палисандра. Несущая колонна задекорирована лепным декором. Стулья, ReDéco. Стул с резной спинкой, Rugiano.

Зона столовой. Обеденный стол выполнен по эскизам автора проекта, столешница отделана, как и стена поблизости, шпоном из палисандра. Несущая колонна задекорирована лепным декором. Стулья, ReDéco. Стул с резной спинкой, Rugiano.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Столовая зона. Дверь в кухню выглядит особенно торжественно. Широкий портал с золотым декором, стеклянные распашные дверцы с рисунком «дамаск», выполненным в технике пескоструя. Люстра, Ilfari.

Столовая зона. Дверь в кухню выглядит особенно торжественно. Широкий портал с золотым декором, стеклянные распашные дверцы с рисунком «дамаск», выполненным в технике пескоструя. Люстра, Ilfari.

Игорь Сушков до предела усилил декоративный накал. Стены и потолки утопают в лепном узоре, который отражается в многочисленных зеркалах, отчего комнаты становятся похожими за заросли дивного леса. Интерьер, как некая иллюстрация к книге Льюиса Кэрролла, изобилует ассоциациями: чёрно-белый шахматный пол, кресла с важными спинками, зеркальный лабиринт, круглые окна-ходы, «плитки шоколада» на стенах… Ещё немного — и покажется, что ты очутился в Зазеркалье, и скоро на приём у королевы соберутся странные и чудаковатые персонажи «Алисы в Стране чудес».

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Домашний кинотеатр с баром расположен на втором этаже. Стены декорированы панелями из палисандра с золочёными резными вставками. Потолок оклеен шёлковыми обоями с набивным флоковым рисунком, заключёнными в резную раму наподобие картины. Диван, Himolla. Кресло, Creazioni. Журнальный столик, Silik. Барная стойка изготовлена по авторским эскизам. Барные стулья, Veneta Sedie. Хрустальные бра, OF Interni.

Домашний кинотеатр с баром расположен на втором этаже. Стены декорированы панелями из палисандра с золочёными резными вставками. Потолок оклеен шёлковыми обоями с набивным флоковым рисунком, заключёнными в резную раму наподобие картины. Диван, Himolla. Кресло, Creazioni. Журнальный столик, Silik. Барная стойка изготовлена по авторским эскизам. Барные стулья, Veneta Sedie. Хрустальные бра, OF Interni.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Холл. Двойные двери (Flex) с роскошной отделкой — это ещё одна намеренная иллюзия. Кажется, что за ними пространство продолжается, что впереди ещё что-то большое и интересное. На самом деле за ними скрывается стенной шкаф. Это визуальная обманка в духе дворцовых приёмов с фальшдверями, порталами, проходами и потайными дверями, поясняет архитектор. Розетка на полу — инкрустация из нескольких пород дерева. Люстра, Carlesso.

Читайте так же:
Какое сечение провода использовать для розеток

Холл. Двойные двери (Flex) с роскошной отделкой — это ещё одна намеренная иллюзия. Кажется, что за ними пространство продолжается, что впереди ещё что-то большое и интересное. На самом деле за ними скрывается стенной шкаф. Это визуальная обманка в духе дворцовых приёмов с фальшдверями, порталами, проходами и потайными дверями, поясняет архитектор. Розетка на полу — инкрустация из нескольких пород дерева. Люстра, Carlesso.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Прихожая. На полу — мозаика из чёрно-белого мрамора. Стены и потолки плотно декорированы лепниной. Зеркало, Volpi. Кушетка, Creazioni. Люстра и бра, Carlesso.

Прихожая. На полу — мозаика из чёрно-белого мрамора. Стены и потолки плотно декорированы лепниной. Зеркало, Volpi. Кушетка, Creazioni. Люстра и бра, Carlesso.

«Интерьер действительно производит впечатление театрального, — поясняет Игорь Сушков. — Эта чрезмерность намеренная. Заказчикам близка такая стилистика — богатая, нарядная, эпатажная. Мы стремились создать атмосферу праздника, торжественного и красочного интерьера, который интересно рассматривать и изучать. Хотя, возможно, кто-то скажет, что он слишком декоративен. Но проекты, как и люди, бывают разными. Пусть чрезмерный, яркий, эпатажный, нескромный, этот интерьер — одна из многочисленных граней нашей жизни. В конце концов, мы все, как бы ни стремились в Европу, гораздо ближе к Востоку с его любовью к излишествам, о чём свидетельствуют и наши корни, и наша тысячелетняя история, взявшая многое от Византии: и традиции, и менталитет, и культуру. Неслучайно русские церкви утопают в золоте, в богатой резьбе, мозаиках и фресках. Да и наш питерский климат располагает к излишествам: хочется красок, разнообразия, сумасбродства».

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Главный принцип интерьера — преувеличение, эпатаж на грани китча. Кухня в своём оформлении не отстаёт от парадных гостиной и столовой. Тот же богатый декор, гипертрофированный, чрезмерный. Стол для завтраков, стулья, зеркало, Creazioni. Люстра, бра, OF Interni.

Главный принцип интерьера — преувеличение, эпатаж на грани китча. Кухня в своём оформлении не отстаёт от парадных гостиной и столовой. Тот же богатый декор, гипертрофированный, чрезмерный. Стол для завтраков, стулья, зеркало, Creazioni. Люстра, бра, OF Interni.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Фрагмент потолочного декора. Белоснежная лепная розетка смотрится ещё более остро на фоне потолка модного сливового оттенка, для усиления эффекта архитектор использует не сочетающиеся на первый взгляд классические и современные приёмы.

Фрагмент потолочного декора. Белоснежная лепная розетка смотрится ещё более остро на фоне потолка модного сливового оттенка, для усиления эффекта архитектор использует не сочетающиеся на первый взгляд классические и современные приёмы.

Архитектору очень повезло с заказчиками. Они прислушивались к его идеям, бережно и ответственно относились к проектным решениям, шли на эксперимент и прошли весь путь до конца, не отступив от намеченной линии. В итоге получился очень яркий, эффектный интерьер. Правда, в таком духе выдержана не вся квартира, а только общественная зона и приватные помещения родителей. Квартира разделена на два смысловых блока, и детская часть оформлена в подчёркнуто современном ключе».

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Спальня хозяев. Потолок задрапирован тканью в виде шатра. В остальном в интерьере использованы те же приёмы, что и в оформлении гостиной: шпонированные панели из палисандра, зеркала с фацетом, густой лепной декор, золочёная мебель, светильники из хрусталя. Кровать, прикроватные столики, Volpi. Комод, Creazioni. Настольные лампы, Zonca. Люстра, Martinez y Orts.

Спальня хозяев. Потолок задрапирован тканью в виде шатра. В остальном в интерьере использованы те же приёмы, что и в оформлении гостиной: шпонированные панели из палисандра, зеркала с фацетом, густой лепной декор, золочёная мебель, светильники из хрусталя. Кровать, прикроватные столики, Volpi. Комод, Creazioni. Настольные лампы, Zonca. Люстра, Martinez y Orts.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Ванная комната родителей. Два круглых окна, декорированных зеркалами, — визуальная обманка, создающая иллюзию присутствия естественного света в помещении. Стены и пол выложены ониксом, стены душевой и подиум ванны оформлены золотисто-чёрной мозаикой. Люстра, AV Mazzega.

Ванная комната родителей. Два круглых окна, декорированных зеркалами, — визуальная обманка, создающая иллюзию присутствия естественного света в помещении. Стены и пол выложены ониксом, стены душевой и подиум ванны оформлены золотисто-чёрной мозаикой. Люстра, AV Mazzega.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Детская игровая комната. Панель за телевизором и потолок декорированы тонированной лепниной, рисунок которой перекликается с голографическим орнаментом обоев. Диван, Désirée. Тумба под ТВ и полки над диваном выполнены по эскизам архитектора. Зеркальный столик, Cattelan Italia.

Детская игровая комната. Панель за телевизором и потолок декорированы тонированной лепниной, рисунок которой перекликается с голографическим орнаментом обоев. Диван, Désirée. Тумба под ТВ и полки над диваном выполнены по эскизам архитектора. Зеркальный столик, Cattelan Italia.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Детская игровая комната. Панель за телевизором и потолок декорированы тонированной лепниной, рисунок которой перекликается с голографическим орнаментом обоев. Диван, Désirée. Тумба под ТВ и полки над диваном выполнены по эскизам архитектора. Зеркальный столик, Cattelan Italia.

Детская игровая комната. Панель за телевизором и потолок декорированы тонированной лепниной, рисунок которой перекликается с голографическим орнаментом обоев. Диван, Désirée. Тумба под ТВ и полки над диваном выполнены по эскизам архитектора. Зеркальный столик, Cattelan Italia.

Интерьер квартиры в духе Льюиса Кэрролла

Гостевой санузел напоминает Зазеркалье: стены отделаны зеркалами, установленными под разными углами.

Гостевой санузел напоминает Зазеркалье: стены отделаны зеркалами, установленными под разными углами.

Если розетка отстает от стены

Александр Ларьяновский, управляющий партнер онлайн-школы Skyeng, рассказывает, как зарабатывать на пробелах государственной образовательной системы и конкурировать с соцсетями и сериалами за внимание пользователя.

Записала Анна Серпер

Александр Ларьяновский управляющий партнер

Esquire: Насколько быстро сейчас растет отрасль ed-tech и почему?

Александр ларьяновский: Частное образование всегда производное от ошибок государственной системы. Чем больше она отстает от запросов людей, тем больше пространства для частного бизнеса. В Северной Европе нет репетиторов, потому что школьная система там работает хорошо. Но на все, что в нее не входит – например, на детское программирование, – такой же спрос, как и у нас. Формальное образование в России отстает от реальности, и в этом смысле государство делает все возможное, чтобы увеличить рынок. Вторая причина – кризисы. В кризис образование всегда растет, это такая биологическая история, даже не культурная. Как в фильмах ужасов – если из темноты раздается непонятный звук, нужно обязательно сходить посмотреть, что там. Мозг отправляет тело на разведку, потому что его прогностические модели дают сбой и нужно обновить информацию. Я хорошо помню кризисы перестроечных и постсоветских времен – в 1990-е образование тоже пошло вверх. Очередной всплеск был в 2008 году, в 2013–2014-м. Старые схемы перестают работать, люди пытаются понять, что им делать. И идут либо в религию, на терапию, чтобы успокоиться, либо начинают учиться.

Читайте так же:
Для чего используют розетки для штор

Esquire: Вы сразу делали ставку на IT. Пишут, что разработка виртуального класса обошлась вам в $500 тыс.

Александр: Первая версия, да. Всего мы вложили в разработку несколько миллионов долларов. IT для нас ключевой момент. Такая аналогия, например: двести лет назад человечество научилось выплавлять сталь, потом – вырабатывать электричество. Инженерия вошла вообще во все отрасли и их драматически поменяла – начиная с индустрии развлечений и строительства и заканчивая сельским хозяйством и логистикой. Сейчас то же самое происходит с IT. Дистанционное образование появилось давно. Разница в том, что сейчас у нас есть огромные массивы данных, на основе которых мы строим методики обучения, – за пределами, может быть, Китая ни у кого нет такого количества данных по индивидуальным урокам, как у нас. Мы смотрим, как человек учится, и пробуем понять, что он знает, чего он не знает, как усваивает материал. Это, собственно, и есть суть того, что мы делаем, – не просто интерактивные учебники, не просто среда, в которой ученик и учитель говорят между собой (самая неважная функция). Представьте, что вы вызвали такси – машина едет на нужный адрес, это понятно, но еще работают алгоритмы, которые собирают и используют огромный массив данных, чтобы построить маршрут. У нас примерно так же.

Esquire: Насколько вы выросли в пандемию?

Александр: Почти в два раза. Если говорить о школьниках, то родители впервые увидели все, что раньше скрывалось за магическими стенами школы. Называется «глаз не видит, ум не разумеет» – я как будто сдаю ребенка в камеру хранения и надеюсь, что с ним там что-то правильное происходит. И тут стены стали прозрачными. До лета 2020-го родители в основном просили: «Подготовьте моего ребенка к экзаменам» или «Исправьте его двойки». Сейчас запрос поменялся на «я вообще не понимаю, что мой ребенок знает, а что нет, – разберитесь в этом, пожалуйста, и исправьте все». Часто говорят, что надо строить бизнес, который тебе нравится: делай то, что любишь, и все будет хорошо. Мне кажется, часто успешный бизнес строится там, где тебе есть что ненавидеть. Я любил школу, любил учиться, мне всегда это нравилось. Но я рано понял, что учусь вопреки системе, что система ничего не делает, чтобы меня заинтересовать. Мне захотелось сделать другую – ту, которую люди заслуживают. Грубо говоря, какая эффективность у российского образования? Средняя зарплата в стране 35 тысяч рублей. Образовательный бюджет – несколько триллионов. Мы каждый год тратим несколько триллионов рублей, чтобы выпустить на рынок людей, которые стоят 35 тысяч. Что, учителя мало работают? Да нет, много. И преподаватели вузов, и техникумов, и колледжей – везде много работают. Но эффективность этого труда такая низкая, что они выпускают низкоквалифицированных людей.

Esquire: Не так давно вы начали работать в других странах – США, Латинская Америка. Насколько это было сложно?

Александр: У нас долго не получалось с расширением в других странах – наверное, потому что хорошо получалось в России. В марте 2020-го, в разгар ковида, мы впервые запустились в другой стране более-менее серьезно – в Испании, и все выстрелило. Как бы это пафосно ни звучало, мы поднимаем знамя экспорта российского образования. Даже не из патриотизма, а просто потому, что в России есть несколько отраслей, которые выше мирового уровня – например, финтех у нас, может быть, самый продвинутый после Юго-Восточной Азии. И вот на нашем маленьком пятачке, за очень бедный рынок, конкурируют гиганты. В образовании сейчас видим то же самое – во всем мире качество ed-tech ниже, чем у нас. Поэтому мы считаем, что действительно можем стать глобальными, большими и наш подход внедрить во многих странах. С другой стороны, Россию мы не оставим, потому что это такое главное доказательство внутренней правоты – ты на родном рынке должен делать то, что проповедуешь, иногда благодаря, иногда вопреки.

Esquire: Когда благодаря, а когда вопреки?

Александр: Благодаря: мы видим, что спрос есть. Вопреки: очевидно, что власть достаточно жестко собирается контролировать все, что попадает в умы подрастающего поколения. Китай примерно то же самое сделал со своим ed-tech – не важно, сколько потеряет бизнес, не важно, сколько потеряет экономика, государству важно сохранить монополию.

Esquire: Может ли онлайн-образование принципиально поменять то, чему и как учатся люди?

Александр: Когда в России начали появляться онлайн-СМИ, это были такие забавные организмы, которые вообще ко всему подходили не так, как традиционные гиганты. Какое-то время старые и новые медиа смотрели друг на друга с удивлением, а потом двинулись друг другу навстречу, и сейчас, если убрать логотип, «Ведомости» сложно отличить от «Ленты». Так же произошло с e-commerce и старым ретейлом – лет через пять они окончательно сольются. То же самое случится и у нас. Другое дело, что образование, как и здравоохранение, общественно значимо, и запрос общества влияет на то, каким оно будет. Сейчас сверху запроса на изменения нет, а снизу есть глухое недовольство, которое никак не оформлено, – люди понимают, что должно быть как-то по-другому, но не знают, как именно. Сейчас мы (и все остальные ed-tech-компании) пытаемся показать альтернативу. Если через нас пройдут миллионы, появится массовый запрос, у власти не останется другого выбора, и мы двинемся друг другу навстречу. То есть технологически конвергенция старого и нового будет происходить быстрее, чем в медиа и ретейле, содержательно – намного медленнее. Сейчас мы формируем заказчика.

Читайте так же:
Как зарядить dualshock 4 от розетки

Офис компании Skyeng

Esquire: Что самое сложное в управлении образовательным бизнесом?

Александр: Держать паритет между бизнесом и собственно образованием. Мы недавно задумались: как можно нас всех сравнивать? Это же очень трудно. Как сравнить Учи.ру или «СберКласс» и МГУ? По количеству учеников – чушь; по сумме заработка – чушь. Все рейтинги в этом смысле дурацкие. Мы для себя пока нашли только один безусловный критерий – доля академических расходов в экономике продукта. Условно говоря, есть две медицинские клиники. Прием стоит одинаково, все слова они говорят одинаково. Но у одной 90% чека за прием уходит на аренду и маркетинг, а у других на это тратят 40%, а 60% – на врачей, на оборудование и на все остальное. Куда вы пойдете? Это, наверное, более или менее сильный критерий. Сейчас мы хотим сделать так, чтобы компании раскрывали эти показатели. Мы готовы пустить ауди­торов к себе, чтобы все цифры высветить публично – какая у нас доля академических расходов вместе с зарплатами преподавателей, разработкой методик, ведением учеников. Мне было бы интересно таким образом сравнить нас, например, с региональными вузами – чтобы все образование можно было разложить и точно сказать: вот здесь учат, а вот здесь торгуют дипломами и сертификатами. Мы бы хотели цивилизовать этот рынок.

Esquire: Рост отрасли будет продолжаться, или она однажды упрется в потолок?

Александр: В России сейчас, условно, 140 млн человек, 20 млн из них – маленькие дети, которым образование пока не нужно, остается еще 120 млн. Сейчас образование – и частное, и государственное – по-настоящему умеет работать, условно говоря, с одним миллионом из них. Это люди, которые реально готовы учиться: дети, которым нравится учиться; взрослые, которые занимаются самообразованием. Еще 119 млн на образование забивают – либо отбывают повинность, либо вообще о нем не думают. Как устроен вечер среднего россиянина? Сколько из них решают задачки по квантовой физике или хотя бы учатся, допустим, печь торты? Этим людям не приходит в голову, что им нужно учиться, потому что они работают по 10, 12, 15 часов за копейки (у нас большинство так живет). Им не до образования, хотя, казалось бы, именно образование способно вывести их из тупика. Они могли бы научиться чему-то и работать не 15, а 8 часов, и не за 20 тысяч, а за 50. Но только нужно до них достучаться, объяснить им, что есть такая опция. Из 17 млн школьников 15 не хотят учиться, у них учеба вызывает судороги. Это жертвы родителей и учителей, убивших их природное любопытство. И вот от этого и зависит будущее рынка – либо мы сдохнем, не научившись с этими людьми работать, либо научимся, и тогда рынок будет размером со все человечество. Проблема в том, что в экономике внимания мы этот рынок уже проиграли. На нас тратят в тысячи раз меньше времени, чем на условный Netflix, «КиноПоиск», котиков в инстаграме и фейсбук. Пандемия в городах-миллионниках сэкономила людям несколько часов в день, в городах поменьше – меньше. Куда эти часы дели люди? Ну, чуть-чуть потратили на себя и образование, окей. Но в основном это освободившееся время ушло на кино и социальные сети. Наши главные конкуренты, наши главные враги – это они. Они отнимают у человека время на себя, используя банальные баги человеческой дофаминовой системы.

Esquire: Вы называете себя практикующим мечтателем – у вас так в фейсбуке написано. Что для вас означает этот термин?

Александр: Сейчас «мечтатель» скорее ругательное слово. Либо просто обидное («он мечтатель, он фантазер»), либо «ну, размечтался!». Мне кажется, что мечта – это единственный двигатель человека, то, ради чего ты вообще встаешь с кровати. «Я хочу вот этого!» Не так важно, чего именно – мир поменять или купить жене шубу, – пока ты чего-то хочешь, двигаешься вперед. А практикующий, потому что. Я люблю Достоевского, люблю Чехова, как раз потому, что у Достоевского вся жизнь в голове героев, а герои Чехова – люди деятельные. Пока ты работаешь по принципу из «Трех сестер» – «в Москву, в Москву» – и ничего не делаешь, от твоей мечты нет никакого толку. Надо просто набраться смелости и делать. Это только кажется, что делать плохо проще, чем делать хорошо – на самом деле трудозатраты одинаковые. Хочется делать хорошо, вот и все.

Реновация по-саратовски: непотопляемый Писной снесет исторический центр и переселит 7 тысяч человек на окраины?

Притихшие было реноваторы ветхого и аварийного жилья, в Саратове вновь подняли голову. Застройщик Леонид Писной инициировал проект «комплексного развития территорий», предполагающий снос «пожилых зданий», получив взамен обширную площадь под застройку в Солнечном-2. Глава города Михаил Исаев анонсировал застройку Заводского района, отдав на откуп застройщикам более 70% квартир в будущих новостройках. При всем при этом Саратов жутко отстает по переселению из ветхого и аварийного жилья от контрольных цифр.

Проект регионального закона «Об установлении критериев многоквартирных домов, не признанных аварийными и подлежащих сносу или реконструкции, расположенных в границах застроенной территории, в отношении которой возможно принятие решения о комплексном развитии территории жилой застройки» поддержан комитетом жилищной, строительной и коммунальной политики облдумы. И хотя некогда в нем председательствующий застройщик Леонид Писной уже даже не состоит в его членах, инициатором проекта выступил именно он. И получил почти полную поддержку.

Читайте так же:
Как правильно соединить розетки параллельно

Саратовский закон о реновации в числе критериев жилья под снос называет физический износ основных конструктивных элементов — крыши, стен, фундамента. Он должен превышать 70%. В копилку реноваторов попадут и дома с отсутствующими централизованными системами холодного водоснабжения и водоотведения.

Еще один критерий для сноса — невыгодный капремонт. По мнению Писного, если стоимость капремонта превышает заложенные или собранные жильцами в фонд капремонта средства на этот дом, то и церемонится с ним не стоит. Областной депутат, например, и не скрывал, что «нельзя ремонтировать здание, если для этого потребуются больше средств, чем на его строительство». При этом насильно переселять никого не будут, тем более, что по уверениям Писного, люди и так бегут из центра.

Не знаем, как люди, а вот то, что с такими критериями центр Саратова может остаться без исторических зданий и вообще поменять свой облик — это факт. На этом уже множество копий сломали общественники и градозащитники, однако для властей их слова и действия, видимо, остаются пустым звуком.

К слову, Леонид Писной ничего не сказал о том, что же будет строиться на месте сносимых домов. Между тем, глава города Михаил Исаев в соцсетях сообщил, что нацпроект «Жилье и городская среда» продолжается, отметив, что большое количество участков освобождается после сноса домов в Заводском районе.

— Территории высвобождаются и, конечно же, мы планируем использовать их под нужды муниципалитета, для горожан. Это либо строительство социального объекта, например, детского сада или пристройки к школе, поликлиник, объектов культуры и спорта, либо плоскостные объекты: парки, скверы, спортивные или детские площадки или территории на которых необходимо обустроить парковочное пространство в зависимости от необходимости, — сообщил он, уточнив одной строкой, что на этих территориях могут быть возведены и многоквартирные дома для участников различных федеральных программ.

Однако в таких новостройках для переселенцев может выделяться не более 30% квартир, оставляя львиную долю под квартиры на продажу. Аналогичным образом выглядит и история с реновацией «а-ля Писной». И на месте снесенных ветхих домов опять появится коммерческое жилье. Причем учитывая тот факт, что речь идет по большей части о центре города, можно сказать, что Саратов вновь возвращается к точеной застройке, от которой, по словам все того же Исаева упорно уходит.

По этому поводу на заседании думского комитета уже возмутились коммунисты. Облдеп Александр Анидалов считает, что критерии законопроекта приговаривают под снос исторический центр с последующей его застройкой элитным жильем.

— Мы внесли свои поправки в этот законопроект, так как категорически против критерия о том, что износ зданий может быть свыше 70%. Сам Леонид Писной сказал, что это будут дома старше 1979 года строительства. Но второй критерий еще более неприятный. Предлагается сносить дома, которые не в состоянии обеспечить финансовую устойчивость с точки зрения капитального ремонта. По нашим оценкам, почти весь город не в состоянии себя, таким образом, капитально отремонтировать, — цитирует коммуниста «Коммерсант».

Председатель градозащитного совета Алексей Голицын считает, что застройщикам выгодно расселять центр города, тем более, что границы Саратова значительно расширились и жителям аварийного жилья есть, куда переезжать.

— Застройщики прекрасно понимают, что теперь у нас большие просторы для строительства новых домов, куда людей можно заселять. Расселять по программе комплексного развития будет государство, и новые квартиры для них будет приобретать тоже оно. То есть застройщики получают гарантированный сбыт своей продукции, — заметил градозащитник.

А пока же на себя обращают внимания два факта. Во-первых, буквально еще вчера попавший в опалу к Вячеславу Володину Леонид Писной вдруг инициировал важнейший для города и региона законопроект. Хоть и не имиджево выгодный для самого облдепа.

И на днях принадлежащая к его пулу компаний ООО «Переселение» выиграла тендер на освоение 35 га в Солнечном-2. Напомним, еще в конце прошлого года его компания чуть не стала участником уголовного дела из-за критики строек в пос. Иволгино. Хотя в этом году облдеп смиренно взялся за несколько соцстроек и подрядился — неизвестно, по собственной ли воле — достраивать на определенном этапе многострадальные дома ЖК «Победа».

Как бы то ни было, но представленный им законопроект расчищает множество площадок в центре. Причем их, кажется, хватит не только «Саратовоблжилстрою», но и другим застройщикам. Будут ли они с саратовской пропиской — покажет время.

Кстати, о реновации: напомним, что в начале этого года спикер Госдумы Вячеслав Володин объявил, что программу расселения ветхого жилья, рассчитанную на 4 года, в Саратове осилят за год. Для чего в областной бюджет будут заведены то ли 2,8 то ли 3,2 млрд рублей. Областные депутаты тогда сомневались, что такой объем денежных средств может быть освоен: для этого в течение 2021 года надо предоставить квартиры 2 тысячам семей и расселить 243 дома.

И правильно сомневались: на заседании городского актива губернатор Саратовской области Валерий Радаев сообщил, что сейчас в Саратове переселено 900 человек из уже 8,2 тыс. человек, запланированных к переселению до конца этого года. Неизвестно, в чем дело — то ли в отсутствии реальных денег на счетах, то ли в нерасторопности чиновников мэрии Саратова, но до конца года Михаилу Исаеву придется явно ускориться. И проект Писного, видимо, — ему в помощь.

— Коллеги, первое полугодие практически завершилось, результат, как видите, неутешительный. Даже несмотря на то, что в текущем году благодаря поддержке Вячеслава Викторовича Володина федеральный центр оказал нам сверхлимитную поддержку, — сообщил чиновник, подчеркнув, что «время тикает» и есть масса нерешенных вопросов по несостоявшимся аукционам и денежным выплатам.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector